Цитата: «Шесть масонских Обязанностей 1723 года:более подробный анализ

Первая масонская обязанность — «О Боге и религии» — прямо говорит о личной нравственности и веротерпимости:

Масон обязан… повиноваться Нравственному Закону… Но хотя в древние времена масонам предписывалось в каждой стране держаться той религии, какова бы она ни была, ныне сочтено более разумным обязывать их лишь той Религией, в которой сходятся все люди, предоставляя частные мнения им самим; то есть быть людьми добрыми и правдивыми, людьми чести и честности, к каким бы толкам или исповеданиям они ни принадлежали; чем масонство и становится Средоточием и Союзом, средством к примирению в истинной дружбе людей, коим иначе суждено было бы навсегда остаться в отдалении друг от друга.

Эта обязанность заменяет исповедание тринитарной веры единственным требованием — верностью «той Религии, в которой сходятся все люди». Формула латитудинарная, почти деистическая (латитудинарии — английские богословы, ставившие разум выше догмы). Ответ церквей не заставил себя ждать — в нескольких странах сразу. Громче всех прозвучал Рим: папская энциклика 1738 года «In eminenti apostolatus» грозила отлучением и прямо требовала от инквизиции «расследовать дела нарушителей, преследовать и наказывать их».

Первая обязанность ясно говорила: в масонстве рады протестантам-диссентерам (не признававшим официальную Англиканскую церковь), католикам, иудеям — а позднее индуистам, зороастрийцам, мусульманам и последователям иных вер. Слова не расходились с делом: несмотря на враждебность к католицизму в Англии XVIII века, в 1729 году Великим Мастером Великой ложиОт старофранцузского loge — навес, пристройка. Родственно английскому lodge, немецкому Laube. Тот же корень в «лоджии». Изначально — временная постройка при стройке собора. стал Томас Говард, 8-й герцог Норфолк — первый католик страны по знатности рода. Английское масонство работало как машина ассимиляции: недаром гугеноты, бежавшие в Англию от преследований на родине, охотно вступали в ложи. То же — и сегодня.

Обязанности задумывались как манифест Просвещения — потому их во многом и составляли ньютонианские натурфилософы: люди, верившие в рациональное наблюдение природы и исповедовавшие «всеобщую Религию, или Религию Природы». Для них «существенная часть религии [была] неизменна по природе, ибо [была] основана на неизменном разуме… а потому религию можно назвать Нравственным Законом всех народов».

Разум и вера в божество здесь не спорят, а идут рука об руку — характерная ньютонианская связка. То же встречаем и в других текстах эпохи: трактат «Long Livers» («Долгожители»), посвящённый вольным каменщикам и «мужам, преуспевшим во всех родах наук», провозглашает:

Закон Природы есть Закон Божий, ибо Бог есть Природа.

Мысль укоренилась в самом ядре масонства:

Мы, масоны, следуем лишь всеобщей Религии, или Религии Природы. Она есть тот Цемент, что соединяет людей самых различных убеждений в единый священный Союз и сближает тех, кто прежде был друг от друга дальше всего.

Главным автором Обязанностей был Жан-Теофиль Дезагюлье (в англоязычных источниках — Джон Теофил Дезагюлье): гугенот-эмигрант, поднявшийся из сервиторов (студентов, оплачивавших учёбу в Крайст-Черч, одном из колледжей Оксфорда, прислугой более состоятельным однокашникам) до члена Королевского общества — по личному настоянию Исаака Ньютона. Латитудинарий по убеждениям, он слыл одним из самых ярких научных лекторов и ньютонианских учёных своей эпохи. Его взгляды разделяли и другие в Великой ложе: Мартин Фолкс, вице-президент, а затем президент Королевского общества; герцог Монтегю, первый Великий Мастер знатного рода; герцог Ричмонд, четвёртый Великий Мастер, — и досточтимый мастер одной из влиятельнейших лондонских лож.

Вторая обязанность — «О высшей и подчинённой гражданской власти» — о гражданском долге. Контекст тревожный: переход трона к Ганноверской династии и угроза со стороны изгнанного претендента Якова Стюарта и его сторонников-якобитов. Обязанность гласит:

Масон есть мирный подданный гражданских властей… и никогда не участвует в заговорах и кознях против мира и благоденствия нации. [И] если брат окажется мятежником против государства, ему не должно потворствовать в его мятеже, но можно пожалеть его как человека несчастного; и если он не уличён ни в каком ином преступлении, то, хотя верное Братство обязано и должно отречься от его мятежа и не подавать правительству, каково бы оно ни было в данное время, ни повода к неудовольствию, ни оснований для политической подозрительности, — исключить его из ложи оно не вправе, и связь его с нею остаётся нерушимой.

Сама мысль о том, что вольный каменщик способен оказаться «мятежником против государства», по тем временам была радикальной: братство отречётся от его мятежа, но не исключит — при отсутствии иного преступления этого недостаточно. Логика — та же, что и в первой обязанности: масонство есть «средство к примирению… людей, коим иначе суждено было бы навсегда остаться в отдалении друг от друга», а значит — и людей разных политических взглядов. Но послушание государству никуда не делось: новому Ученику при приёме в ложу предписано «вести себя как мирный и послушный подданный, охотно подчиняясь тому правительству, при котором он живёт».

Древние уставы — рукописные масонские конституции, предшествовавшие Обязанностям 1723 года, — требовали верности абсолютному монарху: быть «истинным вассалом короля». Теперь — иное: уважение к «верховной законодательной власти», избираемому парламенту и независимому суду, действующим вместе с конституционным монархом.

Эту идею — государство, «всего ближе подходящее к естественному правлению нашей [Солнечной] системы», — Дезагюлье выразил в аллегорической поэме «Ньютонианская система мира»:

Светила-Первенцы ведут своих спутников, Что не рабы — но водимы, бегут по орбитам, Внимая своему Владыке, чтя, однако, Солнце, Приветствуют его в пути и власть его признают.

Отныне масоны переставали быть слепо преданными вассалами, обязанными хранить верность «без измены и лукавства», — они должны были «внимать» и «чтить», оставаясь «водимыми, но не порабощёнными».

Третья обязанность — «О ложах» — та же мысль с другой стороны: братство открыто, но не для всех подряд — оно взыскует высокого:

Лица, принимаемые в члены ложи, должны быть людьми добрыми и правдивыми, свободнорождёнными и зрелого, рассудительного возраста.

Дальше — обязанность «О Мастерах, Надзирателях, Подмастерьях и Учениках». Век, когда всё держалось на знатности, покровительстве и старшинстве, а заслуги в расчёт почти не шли, — и здесь вдруг иное:

Всякое продвижение среди масонов основывается единственно на подлинном достоинстве и личных заслугах, дабы вельможи были хорошо обслужены, братья не посрамлены, а Царственное Ремесло не подверглось презрению… ни Мастер, ни Надзиратель не избираются по старшинству, но лишь по заслугам.

Далее — о продвижении через опыт:

Ни один брат не может стать Надзирателем, не пройдя степени Подмастерья; ни Мастером — не побывав Надзирателем; ни Великим Надзирателем — не будучи Мастером ложи; ни Великим Мастером — если до своего избрания он не был Подмастерьем, и притом должен он быть либо знатного происхождения, либо джентльменом наилучших правил, либо учёным мужем видных достоинств, либо искусным зодчим или иным художником, рождённым от честных родителей и равно обладающим, по мнению лож, великими заслугами.

Пятая обязанность — «Об управлении Ремеслом» — продолжает давнюю традицию: орудия труда оперативных каменщиков читаются иносказательно, и об этом прямо говорится при разъяснении рабочих орудий каждого из трёх градусов.

Шестая и последняя обязанность — «О поведении» — об этикете. Учтивость и нравственность, «благовоспитанность», здесь не украшение, а стержень.